Березовский  Кемеровской области
березовский портал
arrowГлавная Новости Мой город

Не бывает атеистов в окопах под огнём

Friday, 22 September 2017  
Пользователи он-лайн
Посетителей нет.

ТОП-5 займов онлайн

Займы онлайн
Вебкамеры города Березовский Кемеровской области
Инфраструктура города
Школы Березовского Кемеровской области Школы
Банки Березовского Кемеровской области Банки
Детские сады Березовского Кемеровской области Детские сады
База Березовских Поэтов
База предприятий
Интересные материалы
Ваше имя на Японском
Подать в суд
Суд
Расписание автобусов
Расписание автобусов
Запись к врачам
Больницы. Электронная очередь
Из того же раздела:
Горячие кнопки
Новое Объявления Вакансии
Фото города
Город Берёзовский Кемеровской области фото
Наша коллекция юмора
Концентрация юмора
ЗАГС
Мусорка
Кладбище погибших баннеров и прочий хлам

Не бывает атеистов в окопах под огнём

Версия для печати Отправить на e-mail
Автор А. ЧЕКУРОВА   
07.06.2006

Олег Николаевич Лазарев, участковый Березовского ОВД, недавно был награждён орденом Русской Православной Церкви Святого Князя Дмитрия Донского. За что выдают такие необычные ордена? Зачем человеку рисковать собой, заставлять родных беспокоиться за его жизнь, подставлять голову под пули? Зачем жить и работать там, откуда можно просто смотреть телерепортажи? «Надо помогать людям. Жалко стариков, жалко детей, жалко искалеченную жизнь молодых» - слова человека, пробывшего в «горячих точках» в Чеченской республике без одного месяца три года. Награда нашла героя - Бог, как говорится, всё видит.





Первая командировка была в 2001 году – уезжал из родного города на три месяца. Последняя – семь месяцев. Вторая командировка– затяжная. Сначала по контракту на год поехал в «горячую точку». Потом втянулся, привык и остался ещё на год. Отделение милиции, где пришлось служить два года, находилось в селе Ведено, в вотчине Шамиля Басаева. В горах на высоте 1800 метров над уровнем моря, совсем не так, как здесь. Казалось бы, обязанности милиционера те же: следить за порядком, участвовать в различных мероприятиях по профилактике преступлений, задерживать преступников, только в Берёзовском – выезжаешь на кражи, грабежи, разбои, а там – подрывы, убийства…

- Попадал под обстрелы несколько раз, - рассказывает Олег Николаевич. - Врезался в память один такой случай. Выезжали в село Хорочой, что в семи километрах от Ведено. Ночью туда зашла банда примерно из восьмидесяти боевиков. Пожгли дома, машины, убили двух женщин. На следующий день мы представителями прокуратуры, ФСБ выехали на место происшествия. На обратном пути нас поджидало взрывное устройство. Одну из наших машин взрывной войной выкинуло в пропасть. Завязался бой. Ребят вытащили. Были и убитые и раненные. Во время боя, видимо, по ошибке из миномётов наши стали обстреливать посёлок. Снова раненые, снова потери. Этот день для нас всех был очень трудным.

- Сами были ранены?

- Нет, Бог миловал, хотя сколько раз не надеялся, что пронесёт. В 2001 году, когда работал в поселковом отделении под Ачхой-Мартаном, «уазик», в котором ехал с земляком, коллегой по работе в Берёзовком ОВД, Владимиром Козловым, попал под обстрел из гранатомётов. Чудом в нашу машину не попали. Много раненных видел, и сам вытаскивал, привозил в больницу. Первую помощь оказывал. Было дело, ноги сам отрезал. Доктор говорил что делать. Пармедол вколол, перетянул и… А куда деваться, надо помочь человеку… Врачей не хватало. Им и оперировать и раненных таскать и убитых. На всё рук не хватает. Вот и приходилось…

- В Бога-то верите? Всё ж орденом Православной Церкви награждены?

- Крещёный с детства. Но в Бога как-то не верилось. В церковь не ходил. Поверил, когда попал в Чечню. Как-то всё вышло само собой. Когда в любую минуту можешь умереть, без веры нельзя. В каждую командировку нас провожает батюшка Андрей, говорит напутственное слово. В крепости Ведено с нами тоже жил батюшка. Для него была отведена специальная палатка, где он проводил богослужения. Каждый мог прийти, поговорить с ним, помолиться, свечу поставить.

- Помогает?

- Видно так, раз живой. Вот чеченца обереги разные охраняют. Они вообще, люди религиозные, большое значение этому предают. Русские к вере непривыкшие. Но когда идёшь на войну, о обязательно берёшь молитву, написанную на ленточке или ладанку, или крестик наденешь. Вообще, думаю, что последняя награда не моя - это награда жены Ольги. Она меня искренне ждала и всей душой молилась за меня каждый день, ходила в церковь, ставила свечки за моё здравие. Если бы не война, никогда бы не поверил и не понял… Это так важно, когда есть такой тыл из веры и верности, любви и заботы.

Ольга приезжала ко мне, но не в Чечню, а в Моздок в 2003 году. Не видеться год, это большое испытание. Не выдержала, поехала ко мне, хоть и родные отговаривали. Свозил её на Каспийское море, к боевым товарищам.

- Почему последний орден получили от Православной Церкви?

- Начальник нашей оперативной группы вышел с предложением к Хотину, главнокомандующему северокавказским регионом, о поощрении. Видно я попал в списки, потому что долгое время провёл в «горячей точке». Кузбассовские милиционеры и все сибиряки: омичи, томичи, красноярцы зарекомендовали себя с очень хорошей стороны.

- Я слышала, что вы церковь помогали разминировать…

- В Серноводске, действительно, разминировали мечеть. А с православной церковью получилась такая история. Дело было в Асиново. За приходом смотрел батюшка, бабули русские. Мы чем могли – помогали старушкам: тушёнку давали, да и так, добрым словом. Потом батюшку убили боевики. Бабки одни остались за церквушкой следить. Мы их не бросали. Когда наше подразделение переводили в другие поселения, заезжали к ним, если не получалось, через других гостинцы передавали. Для нас это святое дело – старикам помочь. Но, думаю, когда к награде представляли, об этих фактах не знали.

- Насколько обстановка опасная?

- С 2002 по 2004 год в Ведено обстановка была серьёзная. Мы жили в старинной крепости, восьмисотых годов. Сотня военных, полторы сотни милиционеров из Самары и Перми, тридцать контрактников, среди которых был и я. Там мне встретилось только три земляка: из Междуреченска, Гурьевска, Новокузнецка. Когда они приехали, как раз попали в страшный момент: в коридоре восемь трупов. Я говорю: «заходите ребята, ничего, привыкните». А через пятнадцать дней прямо на улице в посёлке расстреляли отряд особого назначения из Красноярска, «соболей», как их называли. Из восемнадцать в живых осталось только торе.

До семнадцати часов мы с БТРами патрулировали Ведено, а после пяти вечера в бары, на рынок заходили боевики. Зайдут в кафе бесплатно поедят, в общем, были там хозяева. И ничего не могли с этим поделать. В 2003 году организовали ещё пять комендатур – до пятисот военнослужащих с техникой, боевики стали появляться реже и только на окраинах.

Местные милиционеры, чтобы остаться на работе, вынуждены платить боевикам. Если отказываются – расстреливают у стены собственного дома, издеваются над семьями. Особенно страшны и изощрённы наёмники из арабских стран. Они ещё жёстче, безжалостнее местных боевиков. Они не смотрят на стариков и детей – убивают всех подряд. Вот такой ценой содержат себя боевики в горах. Выезжали и на расследование подобных преступлений. Некоторые сотрудники милиции, оперуполномоченные чтобы не зависеть от боевиков, жили вместе с нами в крепости. Жёны к ним приходили, еду приносили.

В 2005 году ездил в Ачхой-Мартан с оперативной группой. Там занимался обеспечением гарюче-смазочными материалами, продуктами питания отряда в сто пятьдесят человек. Кроме этого, участвовал в зачистках, в поисках схронов, так называемых складов с боеприпасами боевиков. Находили много взрывчатки, оружия.

Однажды недалеко от Ачхой-Мартана в Серноводске боевики обстреляли российскую автоколонну. Мы выезжали наместо происшествия. Шли по следам боевиков. Находили бинты перевязочные: кто-то из преступников оказался раненным. Нашли автомат, пулемёт. Они заминировали поле. Пришлось идти через мины. Впереди ехал бронетранспортёр со специальным оборудованием. Слава Богу, никто не подорвался… По нехорошему полю шли. Когда обнаружили их форму, стало ясно, что они переоделись в гражданское и слились с мирными жителями. Дальше поиски продолжать было бы почти бессмысленно.

- Как же так бесчеловечно можно относиться к своему народу?

- Ямадаевцы, кадыровцы, кутыговцы – бывшие боевики, которые отказались продолжать войну, поняв, что она бессмысленна, не выгодна, вернулись к мирной жизни. Многие пришли работать в милицию, на охрану Кадырова, Ямодаева. Ямодаевцы в основном патрулируют горный район Ведено. Естественно, им приходится оставаться на ночлег в различных домах. Жителям приходится сотрудничать с ними, подвергая опасности свои жизни и жизни своих родных. Если об этом узнают боевики, не пожалеют никого из семьи.

- Как с людьми складывались отношения?

- Сложно. Люди окружали разные. Вот, к примеру, бухгалтер у нас в крепости была – родственницей Шамиля Басаева. Начальник общественной безопасности лейтенант милиции оказался бывшим полевым командиром. Так он отработал со мной, пока его не разоблачили – днём с нами выезжает преступления расследовать, а ночью – что вытворял, одному ему ведомо. Мог и информацию передавать, мог и сам преступления совершать. Мог в любое время подставить на выезде… В доме начальницы паспортного стола базировалось шесть боевиков в течение полугода. Когда узнали, дом пришлось полностью расстрелять, об этом даже сюжет делали по телевидению. Операцию проводили, когда начальница была на работе.

- Как ни жалко расставаться с семьёй? Зачем? Ради чего?

- После двух лет, проведённых в Ведено, я пробыл дома семь месяцев, потом опять со своими ребятами из Кузбасса поехал в командировку. Надо кому-то там работать. Надо помогать людям, которые живут в постоянном страхе. Если злу не противостоять, то не будет правды на земле. Больше всего жалко детей, которые с рождения помнят только войну. Десятилетние мальчишки уже инвалиды – жертвы взрывов и обстрелов. Много знают о жестокости, нищете и страхе.

- Как проходит реабилитация после командировок?

- Сменился и административный, уголовный кодекс, привыкаю работать с новыми документами. А так… работается легко. На душе хорошо. Иногда кольнёт что-то, когда на разрезе или шахте уголь взрывают. Я то знаю, что взрывы бывают не только в мирных целях. Там в Ведено каждую ночь, каждую божью ночь обстреливают горы, там, где могут пройти боевики, по координатам разведки. Стреляют из САУ – это такая боевая установка, типа танка, только много больше диаметр снаряда.

Самые приятные моменты в этих комндировках, это встречи с родными, с семьёй. Первая командировка – привыкал. Потом всё пошло своим чередом. Русский человек может привыкнуть и выжить в любых условиях, теперь я в это верю. Старики пять лет воевали… и мы повоюем во имя добра.

- Пойдёте ещё?

- Жену, семью надо пожалеть. Но если будет нужно, - конечно. Один раз, когда в отпуск приехал, жена и до последнего не подозревала, что я обратно уеду. Думала, что насовсем. Я не стал её разочаровывать. До последнего дня не говорил, что нужно ехать обратно, так боялся расстроить. Но контракт я уже продлил ещё на год, по-другому поступить я не мог.

 

Беседовала А. ЧЕКУРОВА.

Нравится

Комментарии
admin
Написал Гость на 2006-06-08 09:27:43
Готово
Написал COMATOZER на 2006-06-08 09:37:25
Хорошая статья - мне понравилось. Особенно эти истории из жизни. Практически нет эдакого героического пафоса. Просто человек рассказывает как делает свою работу, которую кому-то надо делать.  
А насчет названия статьи и веры в бога ... не знаю. Я бы наверное если бы даже и верил, то последние остатки веры бы потерял глядя на то что там творится. У некоторых так и было. Так что у каждого по разному
Вернутся ли русские на Кавказ?
Написал Гость на 2006-06-08 09:46:49
Вернутся ли русские на Кавказ?  
 
Корреспонденты КП посмотрели, как живет «национальное меньшинство» в неспокойных южных республиках  
 
Славяне уезжают городами  
 
Весь исход русских - в газетных объявлениях на страницах местной прессы: «Продаю дом», «Меняю трехкомнатную квартиру на однокомнатную в Ставрополе, Ростове 
или в средней полосе России». Исход - в молодых парнях и девчонках, которые днем (!) приходят в храм на службу. Друзья разъехались, круг общения вдруг резко 
сузился, и единственным островком твердой земли вдруг стала вера. Исход в осторожных словах местных батюшек. Они взвешивают каждое слово, сказанное под 
диктофон столичным журналистам. Священники чувствуют, что на них лежит неподъемная мера - жизни тысяч единоверцев. Исход чувствуется в деланно-бодрых 
интервью с местными чиновниками: уж слишком все приторно и хорошо у них получается на бумаге да на словах.  
 
«Исход русских с Кавказа - это проблема всего Северного Кавказа, а не только для русских. Хотя, может быть, в первую очередь и для русских. Русские жили на 
этих территориях столетиями...» Думаете, это стенания очередного националиста? Эти слова произнес год назад Президент России на встрече с казачьими 
атаманами в Москве. Численность русского населения в республиках Северного Кавказа за период с 1989 по 2002 год уменьшилась на 30%. По самым скромным 
прикидкам, Карачаево-Черкесскую Республику за последние пять лет покинули более 20 тысяч человек. Кабардино-Балкарию за тот же период - более 30 тысяч. На 
территории Ингушетии русскоязычных практически не осталось - около процента населения республики. Еще 10 лет назад русские в Дагестане составляли 12 
процентов. Сегодня их осталось всего около четырех.  
 
Крестный ход под пожарную сирену  
 
Самая аховая ситуация, конечно, в Чечне. За 15 лет войны и криминального разгула отсюда не сбежали, нет, - были выдавлены, по разным подсчетам, от 300 до 
400 тысяч (!) русских. По численности - это население Твери или Курска. На фоне воспоминаний бывших жителей республики об убийствах, изнасилованиях, 
грабежах и похищениях по меньшей мере двусмысленно звучит призыв Рамзана Кадырова: «Русские, возвращайтесь в Чечню. Вы нам нужны!» Впрочем, определенные 
подвижки есть даже в этой республике. В Грозном, к примеру, отстроили православный храм, в котором несколько лет размещался один из многочисленных 
блокпостов. А на минувшую Пасху даже пригласили бывших грозненцев - гарантию их безопасности дал лично Рамзан Кадыров. Нам таких гарантий никто не давал, и 
мы провели два неприятных часа на шоссе под станицей Бороздиновской. Ждали машину, которая должна была нас встретить, но почему-то запаздывала. Мы нервно 
курили и пинали ногами стреляные автоматные гильзы, которыми обильно была посыпана обочина.  
 
А в это время несколько автобусов в сопровождении вооруженной охраны - под прицелами объективов видеокамер - прибыли в Грозный из Ростова-на-Дону и 
Моздока. На входе в храм верующим раздавали конверты с деньгами (по тысяче рублей каждому из 800 приехавших) - кто брал, а кто отказывался. А после службы 
русских развозили по кладбищам, которые, по словам Кадырова, перед праздником «привели в порядок».  
 
«Какие же они были до уборки?!» - ужаснулись мы, переступив порог погоста в Петропавловском районе столицы Чечни. Могилы, заросшие травой в человеческий 
рост, ржавые, наспех сваренные из металлических труб кресты, повалившиеся деревянные ограды - и ни одной таблички.  
 
- Ребята, только не фотографируйте, - просит сидящая на земле у двух холмиков женщина. - Стыдно такие могилы показывать.  
 
Маргарита Сергеевна приехала на это кладбище из Ставрополя впервые за восемь лет. Здесь у нее лежат муж и мать.  
 
- У мамы в 97-м сердце не выдержало. - Глаза женщины бесслезно плачут. - К нам соседи все ходили: «Продайте дом и уезжайте, пока силой не отобрали». Мама 
не смогла перенести моральные страдания. А мужа год спустя на улице средь бела дня расстреляли. У него машину хотели отобрать, он защищаться стал. Так его 
избивали сначала долго, а после расстреляли из пистолета. На глазах у маленького сына... Бросила я все, забрала детей и сбежала к родне в Ставрополь. Первый 
раз за восемь лет сюда приехала.  
 
- Навсегда не хотите вернуться?  
 
- Что вы, - испуганно огляделась по сторонам Маргарита Сергеевна. - Ни за какие деньги.  
 
К вечеру почти все телекамеры разъехались. Выехали из республики и бывшие грозненцы, не рискнув остаться на всенощную пасхальную службу. В храме собрались 
человек 30 стариков да около десятка военных. Атмосфера совершенно сюрреалистичная. Вокруг церкви - развалины жилых домов, милицейские кордоны с «калашами» 
и подствольными гранатометами, внутри церкви - прихожане в камуфляже со спецоружием - бесшумными винтовками «Вал»...  
 
- Некуда мне, сынки, отсюда ехать, - вздыхает пенсионерка Лидия Захарова. - Одна я осталась. Дочку шесть лет назад бомбой убило, а муж ее - чеченец - еще в 
первую войну в горы ушел. Помру, так и схоронить некому будет.  
 
 
 
Ровно в полночь, когда должен был начаться крестный ход, в храме сработала пожарная сигнализация. Обреченный вздох, как шелест, прошел по храму. От воя 
сирен заложило уши, в головах крутилась одна мысль: сейчас рванет! Один из военных передернул затвор автомата, прихожане прижались к иконам, батюшка 
остановил службу.  
 
- Ничего тут не изменилось, нечего нам здесь делать, - процедил сквозь зубы старик, стоявший рядом. Как выяснилось чуть позже, Александр Федоров оказался 
коренным жителем Чечни, терским казаком. Здесь жили пять поколений его предков, а ушел он из Грозного в мае 1999 года. Ушел он один - жена погибла под 
бомбами, дети разлетелись по стране. Приютили сыновья на Ставрополье. Мы поинтересовались:  
 
- Вернуться не хотите?  
 
Но Александр Федоров ответил вопросом на вопрос:  
 
- А вы бы сюда приехали жить?  
 
20 минут храм оглушала пронзительная сирена. Наконец кто-то нашел, как ее отключить, и начался крестный ход вокруг церкви под охраной автоматчиков. Думать 
об инциденте - провокация или Божий промысел - никому не хотелось. Праздник все-таки.  
 
Наутро о празднике забыли, оцепление вокруг храма сняли, лишь у кладбищ оставили по милицейскому экипажу. Русские старики, которых только вчера окружали 
заботой чиновники всех мастей, снова остались одни.  
 
- Нас все меньше и меньше, - жаловались они корреспондентам «КП». - И мы не нужны ни местным властям, ни московским.  
 
Точно такую же фразу мы услышали спустя несколько дней от русских пенсионеров Кабардино-Балкарии.  
 
«Из Москвы приехал? Будем тебя резать!»  
 
Еще год назад о Кабардино-Балкарии знали только поклонники Димы Билана и солистки «Фабрики» Сати Казановой - звезды родились здесь. Многочисленные туристы 
и горнолыжники, отдыхающие на Эльбрусе, до столицы республики - Нальчика - даже не доезжали. Приземлялись в аэропорту Минеральных Вод и сразу сворачивали с 
трассы на Чегет. В октябре 2005 года про Нальчик узнала вся страна. Такого наглого и кровавого вторжения Кавказ не помнил со времен Буденновска и Кизляра. 
Вот только ваххабиты, устроившие бойню, были свои, местные. Они жили в Нальчике и до сих пор живут здесь, не особо скрываясь, отнюдь не во враждебном 
окружении - это чувствуется, об этом говорили нам последние русские, которые еще не успели уехать из республики. А уезжать, судя по всему, придется - 
обстановка в республике накаляется с каждым месяцем. За несколько недель до нашей командировки в Нальчике забили камнями сначала группу болельщиков 
«Спартака», потом фанатов ЦСКА. Причем били не ультраправых хулиганов, которые дальше подмосковного Раменского  
никуда не ездят. Нет, камнями закидали обычных болельщиков, пришедших на матч с женами и детьми. Два болельщика «Спартака» из Пятигорска рассказали нам, 
что даже не смогли попасть на стадион:  
 
- Мы приехали на машине, запарковались. Пошли брать билеты. Нам раз десять сказали: «Русский, пойдем драться!», «Русский, отойдем, будем тебя резать». 
Ладно бы была гопота местная, малолетняя. Нет, на футбол там ходят только взрослые мужики. На парковке нашу машину окружила толпа. Выбили стекло, Валеру, 
товарища моего, пытались вытащить из машины, не получилось, он вцепился в руль, я в него. Тогда просто стали тыкать в него ножом. Разрезали глубоко плечо и 
шею, хорошо, не задели артерию. Под крики «Русские, убирайтесь с Кавказа!» мы уехали. После этого очень интересно читать в газетах о борьбе с «русским 
фашизмом»...  
 
Буквально через неделю в Нальчике играл ЦСКА. Впечатления очевидцев публиковались в спортивной прессе: «Во втором тайме началось. Полетели камни. В течение 
короткого времени две пробитых головы, жене моего друга и совсем молодому пареньку, у обоих головы в крови, еще некоторое количество мелких травм. Мальчику 
лет 7 - 8 один из камней пробил голову»... 
Написал gebeka на 2006-08-23 23:04:47
"А насчет названия статьи и веры в бога ... не знаю. Я бы наверное если бы даже и верил, то последние остатки веры бы потерял глядя на то что там творится. У некоторых так и было."  
То что хотела сказать, но не успела....

Незарегистрированным пользователям доступны комментарии только из системы "Вконтакте".
Пожалуйста зарегистрируйтесь.


 
            
поиск
Авторизация
Миничат Пройти регистрацию Архив миничата Пройти регистрацию
ПОГОДА
weather
Телефонный справочник
Телефонный справочник

Город Березовский
(Кемеровская область)

ТРК 12-канал
ОВД
Подать заявление Приём заявлений о преступлениях или правонарушениях в ОВД г. Березовский
Кто онлайн и откуда
Заказ СУШИ
СУШИ
Счётчики

Наш побратим
Город Берёзовский на Урале

Березовский сайт

            
вверх
Проект существует с 25.05.2006